Товарищ Сталин против генетиков
Подготовил Антон Первушин
«...История развития менделевской науки о наследственности с необычайной наглядностью демонстрирует связь науки при капитализме со всей растленной идеологией буржуазного общества...»
БОРЬБА С ГЕНЕТИКОЙ
Решение поставить генетику вне закона принял лично Иосиф Сталин.
Осенью 1947 года, почти за год до печально известной сессии ВАСХНИЛ, на которой процесс разгрома генетики был фактически завершен, Сталин конфиденциально высказал свою позицию: «Что касается теоретических установок в биологии, то я считаю, что мичуринская установка является единственно научной установкой», — читаем мы в документе из личного архива Сталина. Это была уже вполне зрелая воля, корни
выбора видны в развитии событий первой половины 1930-х годов.
Вообще для Сталина характерно долгое тайное обдумывание важного шага и внесение личного мотива в принятие государственного решения. Не менее характерно для него и перекладывание ответственности на коллективную волю номенклатуры и ссылки на требования трудящихся — «глас народа». Трофим Лысенко в какой-то момент стал партнером номенклатуры, тогда он пригодился Сталину в его многолетней беспрецедентной войне против генетики. Бросим взгляд на историю народного академика и на этапы укрощения науки.
«НАРОДНЫЙ АКАДЕМИК»
Крестьянский сын, Трофим Денисович Лысенко приложил немало сил, чтобы «выбиться в люди», то есть избежать тяжелого и неприбыльного кресть-янского труда. Перед Мировой войной он уже учил-ся в Полтавской садоводческой школе, а в начале 1920-х мы находим его на Белоцерковской селекционной станции Сахаротреста Украины. Две краткие публикации 1923 года (в «Бюллетене» управления по сортоиспытаниям Сахаротреста), посвященные селекции томатов и прививке сахарной свеклы, демонстрируют его устремление освоить приемы научной работы, но также и зародыши его будущих фантастических теорий.
Во второй половине 1920-х он работает на Центральной опытной селекционной станции в Гандже. Ему поручены работы по проблеме кормов для скота в зимнее время, и очерк «Поля зимой» известного журналиста В.Федоровича впервые представляет широкой публике «босоногого профессора».
В Гандже Лысенко сделал первую большую работу, посвященную влиянию температуры на развитие растений. Эти материалы дали основу одному из приблизительно 300 узкоспециальных сообщений на грандиозном (2000 участников) Съезде по генетике, селекции, семеноводству и племенному животноводству, прошедшем под руководством Николая Вавилова в январе 1929 года в Ленинграде. «Ленинградская правда», освещавшая пленарные заседания в духе сенсаций, дала однажды материал, озаглавленный «Можно превратить озимый злак в яровой». Речь шла о работах крупного физиолога растений Н.Максимова. Лысенко же (выступившего на секционном заседании) там никто особенно не заметил, – кроме Максимова, раскритиковавшего низкий уровень его работы. (Через пять лет, после ареста и высылки, Максимов будет тщательно выбирать выражения, говоря о новом любимце номенклатуры).
Крах ожиданий заставил Лысенко сменить ориентацию с академической карьеры на поиск успеха среди партийных и государственных чиновников. Для быстрого взлета ему требовалась сенсация. Но такую же сенсацию искали партийный руководитель Украины Постышев и украинский нарком земледелия: две зимы подряд, 1927-28 и 1928-29, вымерзали громадные посевы озимой пшеницы. После двух неурожаев резонно было ожидать повышенного урожая. Но местному начальству требовалось чудодейственное средство решения всех проблем — для победного рапорта Кремлю.
По официальной версии, в феврале 1929 года Лысенко сообщил отцу, чтобы тот зарыл в снег семенную озимую пшеницу и затем высеял наклюнувшиеся семена. (В середине 1960-х в ходу была циничная, но правдоподобная версия: Лысенко-отец прятал от продотрядов пшеницу, зерно промокло и проросло, по жадности он и засеял поле этим зерном и получил некоторый урожай.) 1 мая Лысенко-старший засеял полгектара, о контрольном посеве речи не было. В разные годы по поводу этого случая сообщалось об удвоении и утроении урожая, об увеличении его на 10 или на 15%. Летом 1929 года наркомзем Украины объявил о решении проблемы зерновых. В награду Лысенко был направлен для работы в одесский Институт селекции и генетики.
Летом сенсация прокатилась по центральным газетам. Осенью Лысенко получил весомую поддержку со стороны только что назначенного наркома земледелия СССР Яковлева (который позже стал зав. Сельхозотделом ЦК и последовательным гонителем генетиков). Чудодейственная яровизация (вместо кропотливой селекционной и агротехнической работы) пришлась ко времени: Сталин требовал получать в каждой конкретной области угодные ему результаты, невзирая ни на какие известные науке пределы возможностей.
В начале 1935 года Лысенко удостоился высочайшей похвалы. Его выступление на 2-м съезде колхозников-ударников, с демагогическими призывами к классовой бдительности, было прервано на психологически точно выдержанном заявлении: «Сталин: “Браво, т. Лысенко, браво!” В зале аплодисменты».
РАЗГРОМ ГЕНЕТИКИ
В 1947 году Сталин уже твердо знал, что запрет генетики станет важной частью курса на изоляцию страны от остального мира, следовало лишь выбрать форму, в которую выльется запрет, и назначить время.
В августе 1948 года состоялась очередная сессия ВАСХНИЛ СССР (Всесоюзной академии сельско-хозяйственных наук имени Ленина), на которой сторонники Лысенко при молчаливом одобрении высшего руководства ЦК КПСС дали решительный бой генетикам. Об этике можно было не думать, и за словом лысенковцы в карман не лезли:
«...Додуматься до представлений о гене как органе, железе с развитой морфологической и очень специфической структурой может только ученый, решивший покончить с собой научным самоубийством. Представлять, что ген, являясь частью хромосомы, обладает способностью испускать неизвестные и ненайденные вещества — значит заниматься метафизической внеопытной спекуляцией, что является смертью для экспериментальной науки...»
«...История развития менделевской науки о наследственности с необычайной наглядностью демонстрирует связь науки при капитализме со всей растленной идеологией буржуазного общества...»
«...Загнивающий капитализм на империалистической стации своего развития породил мертворожденного ублюдка биологической науки, насквозь метафизическое, антиисторическое учение формальной генетики...»
«...Мы, мичуринцы, должны прямо признать, что до сих пор не смогли еще в достаточной степени использовать все прекрасные возможности, созданные в нашей стране партией и правительством для полного разоблачения морганистской метафизики, целиком привнесенной из враждебной нам зарубежной реакционной биологии. Академия, только что пополненная значительным количеством академиков-мичуринцев, теперь обязана выполнить эту важнейшую задачу...»
Теперь известно, что текст доклада Лысенко на сессии ВАСХНИЛ 1948 года был предварительно просмотрен, отредактирован и одобрен лично Сталиным. Тем самым мичуринская биология была признана единственно правильной биологией.
Самое унизительное было на последнем, десятом, заседании сессии. Накануне вечером раздались телефонные звонки в квартирах некоторых «менделистов-морганистов». Им позвонили из «инстан-ций». И три человека — выдающийся ботаник профессор П.М.Жуковский, генетик, доцент Московского университета С.И.Алиханян и профессор И.М.Поляков — выступили с заявлениями об изменении своих взглядов и «переходе в ряды мичуринцев».
А затем, как полагалось, было принято приветственное письмо товарищу Сталину. Я приведу из этого письма отдельные абзацы, в них дух того времени.
«Дорогой Иосиф Виссарионович!
Каждый день и каждый час ученые и практические работники сельского хозяйства ощущают всестороннюю заботу Коммунистической партии и Советского государства о сельскохозяйственной науке и Ваше личное постоянное участие в деле её дальнейшего развития и расцвета.
Вам, великому творцу коммунизма, обязана отечественная наука тем, что своими гениальными трудами Вы обогатили и возвысили ее перед всем миром, оберегаете её от опасности отрыва от запросов народа, помогаете ей одерживать победы над реакционными, враждебными народу учениями, заботитесь о непрерывном росте деятелей науки.
Продолжая дело В.И.Ленина, Вы спасли для передовой материалистической биологии учение великого преобразователя природы И.В.Мичурина, подняли мичуринское направление в биологии перед лицом всей науки, как единственно правильное, прогрессивное направление во всех отраслях биологической науки. Тем самым еще более укрепились естественнонаучные основы марксистско-ленинского мировоззрения, всепобеждающая сила которого подтверждена всем опытом истории.
…Мичуринское учение — новый высший этап в развитии материалистической биологии. Мичуринская биологическая наука будет и впредь творчески развивать дарвинизм, неуклонно и решительно разоблачать реакционно-идеалистическую, вейсманистско-морганистскую схоластику, оторванную от практики, бороться против недостойного для советского ученого раболепия перед буржуазной наукой, освобождать исследователей от пережитков идеалистических, метафизических идей…
Слава великому Сталину, вождю народа и корифею передовой науки! (Бурные, долго не смолкающие аплодисменты, переходящие в овацию. Все встают)».
РАЗГРОМ БЫЛ ПОЛНЫЙ
Когда Совмин СССР постановил ввести в состав ВАСХНИЛ 35 новых действительных членов — академиков, среди них не было ни одного генетика — все были ставленниками Трофима Лысенко.
Немедленно заработал репрессивный аппарат. Закрывались кафедры, генетики изгонялись с занимаемых постов и лишались званий.
По приказу министра высшего образования Кафтанова около 3000 ученых, имеющих отношение к генетике, были уволены с работы.
В мае 1949 года был арестован Владимир Павлович Эфроимсон — один из основателей медицинской генетики в нашей стране.
Интересно, что он требовал, чтобы в обвинительном заключении было указано, что его арестовали за борьбу с Лысенко. Но такой статьи в уголовном кодексе не было, и Эфроимсону присудили «антисоветскую агитацию».
В лагеря ГУЛАГа потянулась вереница «вавиловцев» и «менделистов». Их судили в основном по обвинению в «преклонении перед Западом» и «восхвалении американской демократии». Многие из них так и сгинули в снегах Сибири.
Нередко они добровольно уходили из жизни. Так, не выдержав травли, покончил с собой защищавший генетику физиолог Дмитрий Анатольевич Сабинин. Покончили с собой еще два генетика — А.Н.Промптов и Л.В.Ферри.
В атмосфере гибели подлинной науки стали появляться настоящие чудовища. Безграмотная 80-летняя старуха Ольга Борисовна Лепешинская заявила, что ею давно открыто образование клеток из бесформенного «живого вещества». Более 70 профессоров, протестовавших против этого бреда, были изгнаны из научных учреждений и университетов. Ее дочь — тоже Ольга (Пантелеймоновна) Лепешинская и зять Крюков публиковали в самых престижных научных журналах фантастические статьи о превращении клеток в кристаллы и кристаллов в клетки.
Только время все расставило на свои места...